Ангел безпечальный. Игорь Изборцев отзывы

ПРОТИВОСТОЯНИЕ ЗЛУ (О книге Игоря Изборцева «Ангел безпечальный») Своей повести "Русская плясовая" Игорь Изборцев предпослал эпиграф - "Не будь побежден злом ( Рим.12.21.)". Эту библейскую мудрость, пожалуй, можно назвать и ключевой, и основополагающей, и сквозной для изданной в московском издательстве "Риза" книги "Ангел безпечальный", в которую кроме вышеназванной повести вошел роман, давший название книге, и другие произведения известного православного писателя из Пскова, лауреата премии имени святого благословенного князя Александра Невского, автора популярного православного календаря "Год души". У героя повести "Русская плясовая " Петра Петровича с молоду завелась в душе дурная мысль - "сплясать на могиле бывшего сотоварища" русскую плясовую. И все из-за того, что за Николая, этого самого бывшего сотоварища, вышла замуж девушка, которую он любил. Жизнь на долгое время развела их, но потом снова свела, на одном заводе. Петр Петрович к тому времени уже имел свою семью, казалось бы, забыть пора о былом, да вот беда, никак не уходило из его души зло, и продолжала в нем жить дурная мысль, "главная тайна всей его жизни", которую он, со зла же, и выдал Николаю при первой встрече после пятнадцати с лишним лет: "Так и знай и запомни - я еще на похоронах твоих погуляю и спляшу вприсядку. Так и знай!" Но какой прок со зла? От него и в семье раздоры, и на работе нелады. Игорю Изборцеву удается тонко передать еще более усугубляющуюся от вторжения зла путанность и противоречивость жизни, когда зло порождает зло, и в ответ на твое зло на тебя начинает наплывать зло чужое, не гнушающееся ложью, клеветой. В результе Петр Петрович, безусловно, хороший человек, вынужден уйти с завода, к которому давно уже прикипел сердцем. А дальше пошли "перестроечные" годы, и ему пришлось носиться "неприкаянной щепочкой от берега к берегу", когда "страну качало, как кораблик в десятибальный шторм", и все "рушилось, разворовывалось, разорялось и закрывалось", а он то и дело оставался без работы. Ни к чему пересказывать всю эту историю, главное, Петру Петровичу хватило и души, и ума, чтобы побороть в себе зло: не стал он плясать на могиле Николая, хоть тот волею судьбы и умер почти что у него на глазах. Помогло же в этом герою прикосновение к христианской православной вере, призывающей побеждать зло добром, и в этом, конечно же, и авторская победа, ибо повесть побуждает к глубоким раздумьям и оставляет светлые чувства на душе. Как и роман "Ангел безпечальный", главный герой которого, пенсионер Борис Глебович, так же проходит через сложные жизненные перипетии, правда, здесь уже, по законам эпического жанра ( подзаголовок этого произведения - "роман о дружбе, смерти... и любви" ) его судьба показана вкупе с судьбами многих других людей, как и он, обманутых мошенниками из разрекламированного фонда "Счастливая старость". С помощью лжи, многочисленных обещаний и даже гипноза пенсионеров вынуждают отдать свои квартиры и подписать документы, по которым их пенсии будут перечисляться на счета мошенников. Затем их вывозят в район деревни Гробоположня и селят в сарай, переоборудованный в жилой барак, где раньше, очевидно, хранился сенаж, в связи с чем это заведение получает название Сенат. Потом этот Сенат продают бандитам, цели у которых "конкретные": они намерены ежедневно вывозить стариков в разные населенные пункты - с тем, чтобы они собирали для них милостыню. Но и здесь злу противостоит православная вера: все могло бы окончиться для для жителей Сената самым печальным образом, если бы не "блаженный, но самый умный" странник Наум и не местный священник отец Павсикакий, сказавший на провопседи: "Спасение заключается в том, чтобы включиться в поток Божественной любви, чтобы соединиться любовью с любовью. А если в нас нет этой любви, если в нас нет способности к любви, открытости, нет сердца, хотя бы жаждущего любви, мы включиться в нее не можем. Мы встанем и, по слову Достоевского, обнаружим, что единственный смысл всей жизни был любовь, и мы свою жизнь до конца обезсмыслили, опустошили и стоим без содержания и даже без способности принять то содержание, которое Господь нам может дать." Главный же герой, Борис Глебович, благодаря встрече с этими святыми людьми, обретает своего Ангела-хранителя, и это становится для него сильнее смерти... "Он стряхнул с себя страх, чувствуя рядом его - своего Ангела. Его тепло, его сила, его руки и тихий шелест крыльев - все это совсем блихзко... И что по сравнению с этим все останое?" И опять же, напоенность внутренней чистотой добра, любви, смывающей всякое зло, позволяет герою обрести счастье - ту самую счастливую старость, которую не смогли ему дать мошенники. Так и в каждое свое произведение Игорь Изборцев, не повторяясь, вкладывает свет и силу вечных христианских ценностей. Все его произведения проникнуты призывом к добру, а в совокупности несут в себе мощный заряд противостояния злу. Подтвердить это может простое цитирование: "После он уже никогда не мог забыть невыразимо кроткий, беспредельно любящий, радостный, непостижимого мира исполненный взгляд Христа и последующие долгие годы своей жизни неустанно свидетельствовал, что Бог есть любовь - любовь безмерная, непостижимая..." (роман в письмах по e-mail "Великий"); "Ты просишь Заступницу нашу Усердную помочь тебе, умягчить чье-то черствое сердце - раз, другой, трертий просишь, и Она, как Скорая Помощница, нисходит по твоим молитвам и касается Своей Благословляющей Десницей этого омертвевшего сердца." (рассказ "Варфоломеевская ночь"); "Есть лишь один путь спасения - это путь покаяния, только на этом пути возможно уничтожение гибельных последствий греха." (рассказ "Решето"); "Не с врагами Отечества он бился - на такое святые отцы русские воинство всегда благословляли, - а с личными, собственными врагами. А как раз в этом случае ненависти быть и не должно. Вот и одолела его злая сила, поскольку любовь всю он из себя выпустил". ( рассказ "Реки не замерзают"). В этом же ряду, конечно же, стоят и слова мудрога старика Мармеладыча из рассказа "Помни последняя своя...": "Нет... сейчас нету отечества в своих пророках. Душеньки-то их безсмертные, пророков наших, захрящевели, к сокровищам суетным земным приросли, сердечки-то их по-земному только обвыкли стучать - по-небесному не умеют, дорожку в вечность позабыли, отсюда и совесть их оземленела, заскорузла, от дома отчего отбилась - она ведь к небу рученьки тянет, а ее лицом в землю, в грязь, стало быть." И так далее. Думается, из всего этого можно сделать вывод: читатель, который прочтет книгу Игоря Изборцева "Ангел безпечальный", не только не потеряет времени зря, но и очень многое приобретет. Наверняка, ему потом еще не раз захочется открыть ее снова, дабы вновь напитаться энергией заряда противостояния злу, что поможет ему и в святом деле искоренения зла в себе, к чему следует стремиться каждому, потому как это - наивернейший путь к истинному человеческому счастью. Юрий Виськин, член Союза Писателей РФ, г. Омск

Библиоман. Книжная дюжина Радужный мост Игорь Изборцев. Ангел безпечальный. – М.: Издательство «ООО «Риза», 2007. – 528 с. Роман и рассказы, включённые в эту книгу, посвящены одной теме: поиску человеком пути к Богу. Будь то впервые, хотя жизнь уже на исходе, или как воспоминание о свете, озарявшем далёкие детские дни, когда мама или бабушка читали молитвы. Настроение в основном печальное – ведь герои обращаются к вере лишь в момент, когда судьба и злые люди обходятся с ними безжалостно, когда смерть поражает кого-то рядом, обдав ужасом всех и заставляя вспомнить о собственной душе. Однако каждая история заканчивается благополучно, а моменты радости рассыпаны повсюду. Да вот хотя бы радуга в небесах: «Погляди, сынок, чудо-то какое! Мостик от земли на небо. По нему сейчас святые Божии люди спускаются, в храмах изборских служба вечерняя началась – Преподобному Серафиму Саровскому сегодня праздник. Вот Господь и мостик сотворил, чтобы святые помолиться вместе с нами пришли. Чудо!» Среди рассказов о многих скорбях современного мира можно всё-таки найти и незамутнённо светлые истории. Есть даже сатирическая сказка о том, как после смерти сельского батюшки нечистая сила, обрадовавшись, решила покуролесить на земле и невзначай очутилась в писательской организации.

ОТ ПОВСЕДНЕВНОСТИ ДО ФИЛОСОФИИ Я начал читать Игоря Изборцева с "Ангела безпечального" – романа, давно задуманного, но писавшегося им тяжело, с перерывами. И отдав должное тонкости письма, познаниям и умению выстраивать диалоги, я все же, по привычке подводить к знаменателю, отнес тогда писателя мысленно к категории, о которой говорилось в предыдущей главке - "православных реалистов". И все же сюжет "Ангела" мне показался сделанным из кусков, а концовка романа не слишком убедительной. И тогда я продолжил читать его книгу с последнего произведения, которым оказался эпистолярный роман «Великий». Я должен кратко пересказать его сюжет. Переписываются двое: женщина, делающая первые шаги в литературе, и подвигнувший ее на творчество мастер слова - великий мастер. «И тут в мое раскрытое окно впорхнуло ваше письмо», – это он, Иван Сергеевич. (Почти что Тургенев). И ей хочется, чтобы ее назвали Асей. То, что она присылает по e-mail Ивану Сергеевичу – талантливо; она открывает ему свою чистую до прозрачной глубины душу. И он открывается ей, обнажая такие Мариинские впадины, от которых голова идет кругом. А потом оказывается, что ее письма до него регулярно доходят, а его письма пишутся им в стол. Он оттачивает перо, исповедуясь через этот виртуальный диалог самому себе. И она погибает, увязнув по закономерной случайности в бытовой кровавой топи… Он перед этим даже остерегает ее, но слова его конечно же услышаны быть не могут. Почему он так поступает? То ли из осторожности, то ли из любви к уединению и нежеланию иметь перед кем-либо обязательства или же по особой циничности своей натуры? Для меня этот роман - самое совершенное, из читанного в последние два десятилетия. Хотя в нем – безжалостный приговор творцу. Наверное, "пропасть между сознанием и бытием" на самом деле велика в каждом, кого тянет к перу. Но не у каждого в душе достаточный запас материала, чтобы эту прорву латать, латать и латать, дабы не лишиться рассудка, а возможно и жизни. Сильный тут побеждает. Слабый - погибает в одиночестве, в пустыне, не докричавшись ни до кого. И сильный слабому не товарищ, и не помощник. Он не ответит ему, если и услышит его. И не поспособствует ему стать тоже сильным, даже если и увидит в нём очевидные задатки. В этом Иване Сергеевиче из «Великого» - не только тургеневское, тут и чеховская "Чайка" вспоминается. И тютчевская знаменитая «эпистолярия»! Хотя, впрочем, в «Великом», наряду со всем, дается и объяснение того, что есть «рамки и границы» в творчестве: «Тектонический сдвиг в современном искусстве порождает чудовищную в своей грандиозности парадигму, которая требует широкого концептуального и методологического разнообразия. Что с неизбежностью делает современное искусство (в традиционном осмыслении) маргинальным, поскольку оно способно развиваться против существующих постулатов и догм. Но есть ли здесь оппозиция основным направлениям общечеловеческой мысли?.. Пора бы осознать, что современное художественное поле – это tabula rasa, и признать право нового экспериментатора на его свободное заполнение»… Вот вам и ответ - почему именно Игорь Изборцев стал основателем нового направления, рискнув первым писать о вечных ценностях «против существующих догм», замечая перед собой лишь чистый лист и гладкую дощечку! А потому, что по-иному в творчестве невозможно, и что, обладая главным – Истиной Верой в душе, художник обязан идти к цели собственным, не проторенным путём – иначе он лишь копиист. «До Бога высоко, до царя далеко и луну спичкой не подожжешь». Подожжешь! Игорю Изборцеву есть что сказать, и он владеет искусством преподнести задуманное читателю. "Он долго по стариковски ворочался, но угодить обремененным годами костям - дело непростое". И в той же книге, почти рядом: "Тогда стряхните с себя те самые "иероглифы", над которыми вы иронизируете, и читайте "Лествицу", а потом карабкайтесь по ней к аналою и кресту". Изящество, то растворенное в повествовании до неощутимости, до тайны, то блистающее нарочито изысканными гранями - таков стиль писателя. И таков его диапазон: от повседневности до возвышенной философии. Анвар ТАВОБОВ, член СП России, г. Москва

О книги Игоря Изборцева /Смолькина Игоря Александровича/ «Ангел Безпечальный» Игорь Александрович Смолькин - писатель православный. Так определяется человек уже изначально несущий в своем творчестве духовные искания и открытия. Многие герои писателя и проходят этот путь: от ошибок, сомнений и падения - к Богу, к обретению Любви. Остается только гадать, какой путь прошел сам Игорь Смолькин. И не произошло ли с ним то, что и с главным героем романа «Ангел Безпечальный», сумевшим увидеть своего Ангела-хранителя? И этот явленный в духовном смысле Ангел, взял писателя за руку и повел по той дороге, по которой он сейчас и идет? Игорь Смолькин обозначился в литературе сначала тремя книгами, которые, при всей их православной направленности, являются безусловно художественными, даже с большим элементом интриги, и определены соответственно: повести, роман («Делатель правды», повесть, М. 2000; «Не хлебом единым», повести, С.-Пб, 2000; «Спастись еще возможно», роман С.-Пб., 2001 г.) Казалось бы, можно было продолжать писать так и дальше, тем более, что встречены первые книги хорошо. Но писатель, в полной мере используя возможности своего литературного дарования, реализует свои познания церковной православной жизни и создает ряд книг о подвижниках православной веры, людях, посвятивших свою жизнь служению Богу и ближним. («Да любите друг друга», встречи с о. Николаем; «В руце Твои, Господи…», о подвижниках благочестия Псковской земли, М. 2006, «Ратник духовный» о добром пастыре арх. Льве Дмитроченко, Псков, 2007 и др.). Книги востребованы читателями и отмечены литературными премиями. И вот, наверное, главная на сегодняшний день книга писателя «Ангел Безпечальный», названная так по заглавию романа. О чем сам роман? О поисках высших смыслов существования, которые невозможны без ошибок, падений, боли, разочарований, но и находок, открытий, духовных преображений, побед и благодатных утешений. Книга полна глубоких размышлений, призывающих читателя задуматься о себе в контексте временного и вечного. Ангел-хранитель, появляющийся рядом с главным героем и реально открывающий себя, становится неоспоримым свидетелем (и для самого героя и для читателя) истинности Евангельской проповеди, истинности Христианского учения, истинности Веры православной. Можно еще добавить, что читается роман с интересом, в отдельных главах события развиваются по законам чуть ли не приключенческого жанра, но главным все же остается прежняя истина: счастье человека не во внешнем благополучии, а во внутренней чистоте, в вере, надежде и любви, той Любви, что, как главное, определил для нас Христос. Тема духовного поиска продолжается и в других произведениях книги. Старик Мармеладыч (рассказ «Помни последняя своя») учит непрестанно помнить о смертном часе и в этом видит залог будущего спасения. «Душеньки-то их безсмертные, - говорит он о забывших Бога людях, - захрящевели, к сокровищам суетным земным приросли… и совесть их оземленела, заскорузла, от дома отчего отбилась, она ведь к небу рученьки тянет, а ее лицом в землю, в грязь, стало быть. И все оттого, что последняя своя помнить не хотят, иначе бы и не согрешали…» Его собственная смерть пробуждает от сна неверия многих окружавших его людей, заставляет по-новому взглянуть на свой жизненный путь. В другом произведении книги - рассказе «Реки не замерзают», главная героиня Анна, совершает неблизкое путешествие, чтобы получить ответы на жизненно важные для нее вопросы. Всего несколько дней, но сколько удивительных событий, сколько человеческих судеб разворачиваются пред ее глазами! Пораженная открывшейся ей вдруг красоте окружающих ее людей и великолепию жизненной силы природы, она делает для себя удивительное открытие: жизнь невозможно победить, смерти нет, воскресение всесильно! Всегда торжествуют солнце и свет – теперь она в этом полностью убеждена и поэтому восклицает в конце произведения: «Да разве ж может что-нибудь замерзнуть!?» Роман и в целом книга, куда еще входят рассказы и короткие повести, написаны живым, чистым русским языком и рождают ощущение простора. Так бывает на берегу реки, когда текущая мимо вода, как бы охватывает в единое целое все омываемые ею земли - от истока, от робкого, начального лепета родника, до широко и плавно разлившегося устья. И от этого внутреннего взора, объединенный простор получается огромным, он куда больше, чем можно увидеть с одного места. Владимир Клевцов, член Союза писателей с 1992 года